МОСКОВСКИЕ СВЯТЫНИ. Наталья ИРТЕНИНА . Щит Москвы – духовный и земной

 

   В Москве есть места,

в которых ощущаешь себя

словно в совершенно ином пространстве

и в ином времени.

За их стенами почти не слышны,

а если и слышны,

то не воспринимаются сознанием

шумы наружной суеты,

кипение повседневных страстей.

Эти безмятежные острова – древние московские монастыри, одна из немногих сохраняющихся примет былого царственно-духовного величия Первопрестольной. Некоторые из них в XX–XXI веках стали излюбленным местом прогулок – Донской, полуразрушенный Симонов, Спасо-Андроников. Некоторые сохраняют дух музейности и культурного туризма – Новодевичий, тот же Андроников. Но почти все они, возрождённые ныне в качестве монашеских обителей, продолжают быть тем, для чего были когда-то созданы, – духовными стражами стольного града Москвы. 

 

Свято-Данилов монастырь. В начале XVII века был обнесён новой кирпичной стеной с семью башнями. В 1983 году передан Московской Патриархии. В настоящее время – резиденция Патриарха и Священного Синода Русской Православной Церкви.

 

   В христианских монастырях иноки, коль скоро они избрали путь молитвенного подвижничества, всегда вели непрестанную «брань духовную». Монах – солдат на войне, длящейся веками и тысячелетиями. Он участник малых и великих сражений сил света и тьмы, бытия и небытия, сил возвышения и ниспровержения, благодати обожения и духа осатанения. Монастырь – это всегда молитвенный щит для тех мест, где он поставлен, крепость, сдерживающая натиск смертельного врага – как невидимого, губящего соблазнами души, так и видимого, предающего землю огню и мечу.
   Первый известный нам московский монастырь вырос не в самом городе, а на южных подступах к нему, у Серпуховской заставы, на отдалении даже от необжитого тогда Замоскво­речья. На этом направлении, наиболее опасном во времена татаро-монгольщины, первый московский князь Даниил основал в 1282 году монастырь во имя своего небесного покровителя Даниила Столпника. Через Замоскворечье проходила дорога в Орду, именно сюда подходили татарские полки во время набегов. Деревянные стены городов и монастырей редко бывали неодолимым препятствием для ордынских войск. (Каменных же стен в те злые годы на Руси вообще не строили, Московский Кремль обзавёлся ими почти век спустя.) Здесь необходима была стена духовная, молитвенная.
   В следующем, Х веке вокруг стольного града московских князей вырастают ещё несколько духовных центров‑стражей. На востоке и юго-востоке – Спасо-Андроников на Яузе и Симонов у Москвы-реки: мимо обоих проходила стратегически важная дорога на Коломну, по которой в 1380 году полки Дмитрия Донского уходили на битву с Мамаем. На севере, в районе современного Бульварного кольца – Петровский (ныне Высокопетровский), Сретенский и Рождественский. На юго-западе, возле современной Остоженки – женский Зачатьевский. Два из них напрямую связаны с событиями, в которых была ярко явлена небесная защита, духовный покров над Москвой и всеми русскими землями. Сретенский – в память встречи москвичами на том самом месте Владимирской иконы Богоматери, принесённой из Владимира для всенародной молитвы о спасении от полчищ Тамерлана, надвигавшихся на Русь. Рождественский – в память о победе на Куликовом поле, одержанной в день праздника Рождества Богородицы. Спасо-Андроников монастырь назван в честь своего первого игумена Андроника – ученика Сергия Радонежского. В 1747–1756 годах были возведены каменные стены. С 1960 года на территории монастыря располагается Центральный музей древнерусского искусства и культуры имени Андрея Рублёва.
   Изначально никто и не помышлял о том, что монашеские обители будут вынуждены участвовать в земных сражениях, а монахи станут воинами. Что монастыри будут следовать правилам фортификационной науки, не прекращая духовного делания. Но в истории Древней Руси было гораздо меньше мирных лет, чем военных, и монастыри вынуждены были воевать за своё Отечество, многие из них превращались в настоящие крепости. Произошло это далеко не сразу. Конечно, стены вокруг монастырей строили, но исключительно деревянные, и роль их была духовно-символическая. Ставший монахом человек уже наполовину принадлежал иной, небесной реальности, и защита его – в молитве, а не в крепких стенах: они, окружая монастырь, лишь намечают границу между мирским и сокровенным.
   Стены делают русский монастырь похожим на целый город – с возвышающимися над ними надвратными церквами, куполами, колокольней, и это выражает также идею Небесного града, Вечного Иерусалима, о котором говорится в Откровении Иоанна Богослова. Но обители не были готовы к обороне от земного врага. При угрозе неприятельского нашествия насельники укрывались в ближайшем городе, где нередко располагали своим «осадным двором», или расходились по иным градам. В их отсутствие монастыри подвергались разорению, гибли в огне – как было с подмосковными обителями в 1382 году при карательном походе на Русь хана Тохтамыша – и в 1408 году во время нашествия орд Едигея. Монастырские укрепления тех времён не могли держать серьёзную оборону, хотя, надо сказать, сами монахи нередко были отличными воинами. По-видимому, большая часть монастырской братии состояла в те времена из людей служилого, землевладельческого сословия, в том числе высшего – боярского. Конечно, многие из них принимали постриг на склоне лет, вырастив детей, но, бывало, что уходили в монастыри и юные отпрыски аристократии. А владение оружием для бояр и прочих служильцев (позднее названных дворянами) было делом естественным. Кто-то подавался в монахи, в буквальном смысле слезая с боевого коня, покидая княжескую службу. Меняли меч стальной на меч духовный и продолжали служить, защищая Отечество молитвами. Самый известный пример – иноки Александр Пересвет и Андрей Ослябя, бывшие брянские бояре, сражавшиеся в войске Дмитрия Донского на Куликовом поле. Житийный рассказ о них показывает, как воспринимал православный русский народ монашеское служение, чем являлась для него монашеская молитва. Пересвет и Ослябя, облачённые радонежским настоятелем в схимническое одеяние (схима – высшая степень монашеского пострига), в «шлем спасения и броню нетления», стали зримыми знаками Сергиева благословения русской рати на небывалую битву с татарами, предвещавшего победу.
Труды преподобного Сергия Радонежского  Центральная часть триптиха работы М. В. Нестерова. 1896–1897. Так, с деревянных стен, начиналось строительство всех русских монастырей XIV–XVII веков.  По церковным канонам монаху нельзя применять оружие, нельзя убивать. В случае с Пересветом и Ослябей Сергий Радонежский взял ответственность за нарушение этой заповеди на себя. Точно так же могли брать её на себя настоятели монастырей, подвергавшихся нападениям, когда монахам приходилось (может быть, далеко не всем и отнюдь не всегда) брать в руки оружие. Известно предание, как в 1440 году при очередном татарском набеге на Москву схимник Крестовоздвиженского монастыря вооружил братию обители – соединившись с московской ратью, монахи отбили у татар русских пленников. А при более поздних штурмах и осадах монастырей иноки помогали воинским гарнизонам, расположенным в обителях, отражать врага – готовили расплавленную смолу и кипяток, носили боеприпасы. И при этом неизменно несли духовную стражу: укрепляли дух воинов, обходили стены монастыря крестными ходами, вымаливали защиту свыше.
   С конца XV–XVI веков московские правители, вынужденные вести оборону государства от врага с востока, юга и запада, начинают присматриваться к крупным монастырям, осознавая необходимость их укрепления. Накопленное в обителях за долгие годы добро (богатейшие вклады князей, бояр, купечества) притягивали к себе захватчиков, как магнитом. Был и стратегический момент: монастыри, расположенные в «подбрюшье» Москвы, становятся своеобразными фортами – вспомогательными оборонными пунктами на отдалении от основных городских укреплений. Уже незадолго до Куликовской битвы князь Владимир Храбрый ставит на южных пределах Серпухова два деревянных монастыря – Высоцкий и Владычный. Эти два стража первыми принимали на себя удары налетавших войск Орды, возможно, на какое-то время задерживали врага. В XVI веке московскими «фортами» на южном, юго-восточном и юго-западном – самых опасных направлениях – стали Новодевичий, Данилов, Симонов и Новоспасский монастыри. Последним к ним добавился Донской.
   Монастыри Москвы самим своим расположением играли роль оборонительных укреплений на подступах к городу. Их и строили, намеренно выбирая наиболее выгодные в стратегическом отношении места, имея в виду постоянную опасность вражеских нашествий. Они несли свою «вахту», контролируя переправы через Москву-реку, оповещая сигнальными огнями столицу об опасности (достоверно это известно, например, о Симонове: в его стене была устроена система световой сигнализации) и первыми вступая в бой с врагом. К примеру, место для Новоспасской обители выбрали на Васильцовом стане. Возвышенность была удобна для военных сборов и манёвров – в середине XV века великий князь Василий II дважды стоял здесь со своим войском, поджидая врага.
   В это же время монастыри начинают обзаводиться на государственный счёт прочными каменными стенами: с боевыми галереями для ведения огня, бойницами в два–три яруса, сторожевыми башнями, складами оружия и боеприпасов, а иногда и постоянным гарнизоном. Впрочем, это происходило не только в Москве, а по всей стране. В каменную броню облачаются Соловецкий, Псково‑Печерский, Пафнутьево‑Боровский, Кирилло-Белозерский, Иосифо-Волоколамский монастыри, Троице-Сергиева Лавра. Многие из обителей попали в «реестр» настоящих крепостей и вошли в общую систему обороны Руси. Это было своевременно – в годы Смуты начала XVII столетия многие из них подверглись вражеским штурмам, некоторым пришлось выдерживать многомесячные осады. Но к иным пришли испытания уже в конце XVI века.
   Из московских монастырей в каменный наряд при Иване Грозном и его ближайших преемниках облачились Данилов, Симонов, Новодевичий. Деревянные тоже укреплялись. В Новоспасском, например, усилили стены и построили вспомогательный острог с валом и рвом. С татарами этот монастырь вступал в схватку не раз – в 1521‑м, 1571‑м, 1591 годах, показав высокую обороноспособность.
   Женский монастырь-крепость – явление уникальное. Инокини Новодевичьей обители, разумеется, не вели боевых действий: военные обязанности несли солдаты монастырского гарнизона. Обитель была основана Василием III в 1524 году в честь возвращения Руси Смоленска и выстроена на Смоленской дороге в излучине Москвы-реки. Здесь в 1598 году был призван на царство Борис Годунов, на его пожертвования чуть позже вокруг обители возвели белокаменные крепостные стены и башни. В те времена монастырь выглядел суровее, чем сейчас. Не было живописных ажурных наверший-корон у башен, на стенах отсутствовали зубцы «ласточкин хвост». Барочный декор обители подарила царевна Софья в конце XVII века. В начале того же столетия заботились лишь о том, как надёжнее укрепить обитель: в стенах соорудили три уровня боя, 12 башен держали под прицелом всё пространство окрест.  Оборона Троице-Сергиевой Лавры. Картина С.Д.Милорадовича. 1894. 16 месяцев продолжалась героическая оборона монастыря во время Смуты. Паломники, монахи и послушники приняли активнейшее участие в его защите. Врагам так и не удалось захватить монастырь.
   Слаженность боевых действий продемонстрировали в 1591 году монастыри южного оборонительного полукольца – при нашествии крымских татар Казы-Гирея. 4 июля со стен Новоспасского, Данилова, Симонова и Новодевичьего захватчиков встретили пушки. В книге Н. Иванчина-Писарева «Утро в Новоспасском» те события описаны так: «…Казы-Гирей повёл атаку от Коломенского прямо на Кремль и должен был спуститься в равнину между Симонова и Новоспасского, которые, пропустив его, открыли огонь ему в тыл, и между тем как с бойниц Данилова монастыря стреляли в его правое крыло, пушки Воробьёвского стана (где ныне Донской монастырь) громили левое, а бойницы и стены Кремлёвские палили ему навстречу, последние умолкали, когда сеча вызывала наше войско из стана для рукопашной схватки. Итак, измерив расстояние и поставив тысяч сто войска между ими, явно увидим возможность действовать удачно всем этим обителям в одно время. Войско татарское рассыпалось. Новоспасские бойницы, находясь в ближайшем расстоянии от Гиреева тыла, наносили хану жестокие удары».
   Пытаясь переправиться через Москву-реку в районе Новодевичьего монастыря, его войска и там встретили массированный огонь и отступили. Полевое сражение с врагами развернулось на линии современного Серпуховского Вала. Крымчаки, понеся большой урон, убрались несолоно хлебавши и больше уже не смели соваться к Москве. А на том месте, где располагался полевой русский стан с походной церковью Сергия Радонежского и Донской иконой Богоматери, царь Фёдор Иванович основал Донской монастырь. Он закрыл существовавшую между Даниловым и Новодевичьим «брешь» в монастырском окружении Москвы.
   К началу XVII века Московский Кремль и посадские укрепления – стены Белого и Китай-города – оказались в плотном кольце святых обителей. Это была хорошо продуманная система дополнительных укреплений, прикрывавших основные направления, по которым враг мог приблизиться к городу.
   Но главной, конечно, в жизни обителей оставалась «брань невидимая», молитвенный щит, защищавший Москву. Семь из десятка монастырей, составлявших этот «охранный круг» столицы, посвящены были Божьей Матери или Богородичным иконам: Петровский (одна из его двух главных церквей – во имя Боголюбской иконы), Рождественский, Сретенский, Симонов (храмы Рождества и Успения Богородицы), Донской, Новодевичий (главный храм – Смоленской иконы Божьей Матери), Зачатьевский (назван в честь Зачатия святой праведной Анны, матери Девы Марии).
   Москва издревле почитается Домом Пречистой Богородицы. Это звание она переняла в XIV–XV веках у бывшей столицы северо-восточной Руси – города Владимира. Главный храм Москвы, кремлёвский Успенский собор, воспринят Первопрестольной оттуда же, как и главная Богородичная икона Руси – Владимирская. В Русской Православной Церкви установлено три её праздника: в честь спасения от врага по молитвам перед ней – в 1395‑м, 1480‑м («стояние на Угре», положившее конец ордынскому игу) и 1521 годах. Но таких событий было гораздо больше, чем три. Москва всегда ощущала себя под защитным покровом Богородицы. Одно из свидетельств тому – то ли быль, то ли миф о том, как в 1941 году, в дни обороны Москвы от немцев, столицу облетел самолёт с иконой Божьей Матери на борту.
   В Смутное время московским монастырям-стражам пришлось нелегко. У стен Данилова в 1606 году произошло сражение царского войска с мятежными отрядами Ивана Болотникова. Чуть позже обитель расстреляли из пушек польско-литовские интервенты. Но разрушенным монастырь стоял недолго – после Смуты его восстановили, обнесли новыми кирпичными стенами с семью башнями. К нашему времени из них утрачена только одна.
   Новоспасская обитель также пережила осаду и разорение. В 1612 году пришедшие на спасение Москвы князь Д. М. Пожарский и ратное ополчение целовали у её стен крест и клялись спасти Первопрестольную. После Смуты деревянные укрепления были срублены заново и ещё несколько раз становились препятствием на пути захватчиков‑поляков. Не раз набегали и татары: «Лета 1615 года, апреля 13, государь, царь и великий князь Михаил Федорович велел Петру Григорьевичу Дашкову быти у Спаса в Новом монастыре для оберегания от прихода крымских и нагайских людей, а с ним государь указал быть с сотником сто человек стрельцов, и Петру, будучи у Спаса в Новом монастыре жити с всяким бережением и сторожи б у него в монастыре были не робкие, а стерегли не оплошно, чтоб татарево безвестно к монастырю не пришли и дурна какого не учинили». В 1640–1642 годах царь Михаил Фёдорович повелел заменить деревянные стены Новоспасского на каменные. Крепость – неправильный пятиугольник с четырьмя круглыми и одной квадратной башнями – выстроили по всем правилам фортификации того времени. Однако… всё это уже не пригодилось и осталось напоминанием о мрачных и славных страницах русской истории.
 16-гранная башня «Дуло» Симонова монастыря. У неё четыре боевых яруса, каменный шатёр со «слухами» и двухъярусная смотровая вышка («смотрильня»). Три ряда бойниц расположены в шахматном порядке.    Нанесли урон интервенты и самому воинственному из московских монастырей – Симонову, разрушили укрепления, возведённые знаменитым зодчим-фортификатором Фёдором Конём. Вскоре русские мастера перелицевали его наново, сохранив лишь единственную башню XVI века – она носит название Дуло и имеет множество бойниц в три ряда. Новые стены стали более мощными, толщиной до 2,5 метра, получили дополнение в виде навесных бойниц и прямоугольных зубцов. Пять внушительных, массивных башен выступали за линию стен, чтобы удобнее было вести огонь по противнику. Но, пережив века, монастырь-ветеран не выдержал натиска богоборцев в ХХ веке. Большая часть его укреплений и пять храмов из шести взорваны в 1930 году. Сохранилась только южная часть крепости с тремя башнями.
   В Новодевичьем в Смуту также хозяйничали поляки. А в 1812 году по монастырским помещениям проехал на коне Наполеон. Покидая столицу, французы заминировали некоторые здания монастыря. К счастью, сёстрам удалось вовремя потушить фитили…
   В середине – второй половине XVII века, оправившись от польско-литовских нашествий, российское государство почувствовало уверенность в своих силах. Обители, строясь и отстраиваясь после разорений Смутного времени, теперь зачастую лишь по виду напоминали грозные крепости – на деле это уже дань традиции: отныне в монастырских оградах больше декора и изящества, нежели боевой мощи.
   Прославленные в истории московские монастыри – заслуженные ветераны русской боевой славы. Перед ними нельзя не склонить голову, вспоминая далёкое прошлое…
   Бывают намоленные иконы, намоленные храмы, монастыри. А Москва – намоленный город. Даже оставшись в XX столетии без единого действующего монастыря-стража, она не лишилась своего щита духовного. Существует предание: когда вокруг Москвы в 1521 году бесчинствовали татары, некой инокине было видение: сонм святых выносит из Кремля Владимирскую икону Богоматери, оставляя тем самым Москву без защиты в наказание за грехи его жителей. Но по молитвам Сергия Радонежского и Варлаама Хутынского святыня вернулась обратно. Так Москва была спасена от татар. Подобное, наверное, было и в ХХ веке. Разве случайное совпадение – что первым из московских монастырей Русской Православной Церкви был возвращён Данилов, первая обитель Москвы, основанная ровно за 700 лет до того? Небесный покровитель Первопрестольной святой князь Даниил не оставляет попечением свой город… Наталья Иртенина